Возврат к новой версии сайта

А.С.НАУМОВ «Социально-экономическая многоукладность сельского хозяйства и современная интерпретация модели «Центр-Периферия» для развивающейся страны»

В 1992 г. исполняется 100 лет со времени выхода публи¬кации Э.Гана "Формы хозяйства Земли" (16), которая, как принято считать, положила начало изучению территориального многообразия форм мирового сельского хозяйства. Несмотря на столь длительную историю исследований, в современной агрогеографии сохраняется стойкий интерес к проблематике пространственной неоднородности сельского хозяйства. Он объяс¬няется рядом причин, среди которых, помимо разнообразия са¬мих форм сельского хозяйства и их динамизма, заставляющего постоянно пересматривать сетки сельскохозяйственного райо-нирования для отдельных стран и целых регионов, необходимо назвать и относительно слабую изученность "механизма" терри¬ториальной дифференциации сельского хозяйства. Подавляющее большинство опубликованных географами к настоящему времени работ в данной области посвящены "фотографической" конста¬тации существующих на отдельных территориях различий в ис¬пользовании земель, системах земледелия или его специализа¬ции.
Анализ отечественной и зарубежной географической лите¬ратуры показывает, что менее всего изученной и явно незаслуженно обойденной вниманием темой остаются социально-экономические аспекты территориальной дифференциации сельского хозяйства. Особенно актуальны в данной связи исследования по развивающимся странам, в хозяйстве которых представлен наиболее широкий спектр различных социально-экономических укладов: от примитивного потребительского хозяйства до высокоинтенсивного капиталистического агроиндустриального производ¬ства. Для развитых стран, в современной экономике которых некапиталистические уклады не играют значимой роли, важно в основном изучение связанной с многоукладностью историко-географической проблематики, причем значение результатов ис¬следований такого рода, которые могут привести к пересмотру концепций, ставших уже хрестоматийными для обществоведения, выходит за рамки собственно географии. Интересным примером мо¬жет служить, на наш взгляд «изданная в 70-е годы книга британ¬ского географа Д.Григга (14),в которой он на основе подробно¬го регионального анализа реконструирует эволюцию основных ук¬ладов в сельском хозяйстве Англии до развития капитализма и, исходя из географической неоднородности этого процесса, под¬вергает сомнению основные посылки созданной в основном на ма¬териале этой страны политэкономической модели К.Маркса.

ДОРЕВОЛЮЦИОННАЯ РОССИЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА КАК МОДЕЛЬНЫЕ ПОЛИГОНЫ ДЛЯ ИЗУЧЕБИ ГЕОГРАФИИ МНОГОУКЛАДНОСТИ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
Сразу следует оговориться, что мы придерживаемся расшири¬тельной трактовки понятия "развивающаяся страна", которая в качестве главного критерия предполагает именно многоукладный характер экономики*. Такой подход позволяет отказаться от при¬вычных стереотипов в делении стран мира и дает возможность ши¬роких сопоставлений современных развивающихся стран с много¬укладной экономикой отдельных государств, а также регионов, уже проходивших в своем развитии стадию многоукладности.
Последнее особенно важно с учетом того опыта, который существовал в многоукладном сельском хозяйстве дореволюционной России, где аграрный вопрос на протяжении по крайней ме¬ре двух последних веков был "краеугольным камнем" социально-экономического развития**. Поэтому она послужила уникальным полигоном для изучения географии многоукладности***. Не слу¬чайно сам термин "уклад" - сугубо русский, не имеющий пря¬мых аналогов за рубежом.
В ряду других стран мира Россия дореволюционного перио¬да выделялась рядом чисто географических особенностей, пред¬определявших сосуществование множества социально-экономиче¬ских укладов сельского хозяйства и их территориальных сочетаний хх. Ее территория отличалась не только разнообразием природных условий для ведения сельского хозяйства, но и оче¬видными для страны, охватывающей несколько мировых историко-культурных областей, региональными различиями в хозяйствен¬ных традициях населения. В дореволюционной России развитие капиталистических отношений в экономике, в том числе в сель¬ском хозяйстве, зашло едва ли не наиболее далеко по сравне¬нию с другими развивающимися странами того периода. Но в то же время в ней сохранялись и наиболее архаичные, фактически пережитые уже странами Европы социально-экономические укла¬ды. Наконец, особенностью России был не сопоставимый ни с одной страной мира гигантизм территории, географические осо¬бенности которой предопределяли плавность переходов между отдельными хозяйственными и историко-культурными ареалами. Кстати, с этим обстоятельством, на наш взгляд, прямо связана специфика российской агрогеографической школы, традици¬онно уделявшей основное внимание сельскохозяйственному рай¬онированию, для которого проблема проведения границ имеет первостепенное значение.
В современном мире с дореволюционной Россией, конечно, с достаточной степенью условности, может быть сопоставлен только латиноамериканский регион. Ему присущи многие черты, сходные с приведенными выше характеристиками России. Например, известно, что Бразилия входит уже в число наиболее раз¬витых стран мира с экономикой капиталистического типа, но в то же время в сельском хозяйстве значительной части ее тер¬ритории - в Северо-Восточном районе - сохранилась ведущая роль докапиталистических отношений. Главным отличием "лати¬ноамериканской модели" развития аграрного капитализма явля¬ется унаследованная от колониального периода значительно бо¬лее резко выраженная связь с внешним рынком. Другое сущест¬венное отличие многих стран Латинской Америки, в особенно¬сти андских, заключается в связанной с горным (в противовес равнинному российскому) рельефом резкой контрастности при¬родных условий для ведения сельского хозяйства, которая ча¬сто столь сильна, что "привязывает" к физико-географическим рубежам границы социально-экономических ареалов.
В отличие от России, на материале которой еще в начале века были выполнены классические работы по социально-эконо¬мической многоукладности аграрного сектора, политэкономическая сущность и особенности размещения на территории Латин¬ской Америки различных укладов сельского хозяйства стали изучаться сравнительно недавно. В работах экономистов до по¬следнего времени преобладал упрощенный анализ структуры аг¬рарного сектора, при котором даже такие крупные страны с не¬однородной территорией, как Бразилия, Мексика и Аргентина, рассматриваются как "точки" без учета внутренних рай-онных различий. Не выдерживает критики также часто встреча¬ющееся сведение социально-экономической структуры сельского хозяйства латиноамериканских стран к формальной группировке землевладений по площади, на основе которой строится "бипо¬лярная" модель их деления на латифундии (крупные) и минифундии (мелкие).
Переход к признанию "структурной гетерогенности" (т.е., по существу, многоукладности) аграрного сектора стран регио¬на наметился только в конце 70-х годов в связи с работами под эгидой Экономической комиссии ООН для Латинской Америки. К сожалению, большинство появившихся в этот период публика¬ций, за редкими исключениями (к ним в первую очередь необходимо отнести работы французского исследователя Ж.Чончоля, основанные на синтезе политэкономического и регионального анализа (13), носило характер общетеоретических разработок и мало подкреплялось конкретными страноведческими материа¬лами.
Недостаточно освещалась проблематика многоукладности в работах по социально-экономической географии. Следуя эмпирической традиции, географы избегали обобщений, которым предпочитали подробные описания особенностей размещения сельскохозяйственного производства; различия в аграрном строе анализировались крайне редко. Не случайно в библиографическом обзоре современных работ по географии Латинской Америки, выполненном Д.Престоном, "историзация" агрогеографических исследований, связь сельскохозяйственного райони¬рования с изучением социально-экономической дифференциации сельских территорий названы в числе наиболее перспективных направлений исследований (19).

ИДЕЙНЫЕ ИСТОКИ МОДЕЛИ "ЦЕНТР - ПЕРИФЕРИЯ" И ДРУГИЕ КОНЦЕПЦИИ
Сходство характера многоукладности сельского хозяйства дореволюционной России и современной Латинской Америки не могло не проявиться в определенной близости основных концептуальных подходов к ее изучению, получивших распространение в экономической и географической науке обеих стран****.
Ведущая роль среди них принадлежит экономическому эволюционизму, на котором основываются как классические российские, так и множество современных латиноамериканских исследований марксистской ориентации, а также работы последовательной теории "зависимого капитализма" и так называемой "десаррольистской" школы. При явном расхождении политэкономического содержания все они близки с точки зрения географии, так как трактуют соотношение социально-экономических укладов в сельском хозяйстве по схеме "центр - периферия". Этой моде¬ли, из которой явно исходил еще В.И.Ленин, выделивший для России основные районы торгового (капиталистического) земле¬делия и противопоставивший их территориям с преобладанием архаичных докапиталистических укладов (3), придерживаются в наше время многие латиноамериканисты, как экономисты, так и географы, например, А.Г.Франк (14) и М.Сантус (словосочета¬ние "разделенное пространство" послужило даже названием од¬ной из его книг) (20).
Другой концептуальный "полюс" занимают работы, исходя¬щие из рядоположенности различных социально-экономических укладов и допускающие их длительное сосуществование (а не последовательную смену по известной "пятичленной" схеме об¬щественно-экономических формаций). Согласно воззрениям обще¬признанного в мире теоретика этого подхода А.В.Чаянова, каж¬дый из укладов существует в своей экономической "системе ко¬ординат", устойчивость которой определяется прежде всего "человеческим фактором": хозяйственно-культурными традициями населения и его миграционной подвижностью, возможностями са¬морегуляции не полностью зависящих от рынка докапиталистиче¬ских хозяйственных систем и др. (6).
К сожалению, эта концепция крайне редко использовалась в географии, причем не только в советской, где имя репресси¬рованного в 30-е годы Чаянова фактически находилось под за¬претом, но и в зарубежной. О ее перспективности свидетельст¬вует, в частности, плодотворность современных работ отечест¬венных этнографов в области хозяйственно-культурной типоло¬гии регионов мира (I). "Оборотной стороной" основного преиму¬щества такого подхода - дифференцированности анализа приме¬нительно к каждой изучаемой территории и хозяйственной си¬стеме (укладу) - является трудоемкость работ, связанная с необходимостью привлечения знаний из "нетрадиционных" для многих (особенно отечественных) агрогеографов областей (ис¬тории, обществоведения, социологии, этнографии, культуры) и необходимостью создания "адресной" методологии и методи¬ки исследований для каждого региона.
Особое положение по отношению к этим двум группам кон¬цепций занимает еще один концептуальный подход - географи¬ческий детерминизм, трактующий территориальные различия в географии сельского хозяйства, в том числе в его экономиче¬ском строе, исключительно с точки зрения их обусловленности природными факторами. Безусловно, роль последних нельзя пре¬уменьшать (что часто делают слабо знакомые с географией эко¬номисты)? но их необходимо рассматривать только в связи с со-циально-экономическими условиями. Плодотворность такого ком¬плексного подхода показывает, например, оценка соотношения эффективности сельскохозяйственного производства в различных природных ландшафтах, выполненная для дореволюционной России А.Н.Ракитниковым (5).

ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ МНОГОУКЛАДНОСТИ ЛАТИНОАМЕРИКАНСКОГО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА: пример Колумбии
Критерием адекватности рассмотренных выше концептуаль¬ных подходов может послужить решение конкретной исследова¬тельской задачи на примере одной из латиноамериканских стран - Колумбии, территория которой, лежащая "на стыке" как различных физико-географических районов (горного Андий¬ского, тропических саванн приатлантической низменности, льянсов Оринокии и влажных тропических лесов Амазонии), так и одновременно крупных историко-культурных областей, пред-ставляется нам идеальным полигоном для изучения географии многоукладности сельского хозяйства тропической части Ла¬тинской Америки.
Основа для современных региональных различий в социаль¬но-экономических укладах сельского хозяйства Колумбии была заложена еще в колониальный период. Колониальное рабовладе¬ние, основанное на использовании труда африканских невольников, преобладало на равнинах жаркого пояса. Населявшие их индейские племена, находившиеся на примитивной стадии раз¬вития, были почти полностью истреблены. В горных ареалах распространения закабаленных испанцами индейских земледель¬ческих общин первоначально сохранялись черты традиционного аграрного строя, но вскоре, уже в ХVII в., стали возникать поместья феодального типа (18). С ними соседствовали много¬численные мелкие крестьянские хозяйства, распространявшиеся с разделом индейских общин и введением частной собственности на землю. В условиях слабой освоенности территории и резких контрастов между отдельными частями страны вследствие высот¬ной поясности "стержнем" проходящих через нее трех андийских Кордильер эти ареалы просуществовали в относительной изоля¬ции практически до второй половины XIX в. без значительных изменений характерных для них укладов.
Их трансформация связана с выходом Колумбии на мировой рынок после обретения независимости и началом создания внутреннего рынка. В результате этого процесса к середине XX в. сформировались социально-экономические ареалы сле¬дующих типов: примитивного потребительского земледелия -полностью сохранившиеся и частично трансформированные на пе¬риферии освоенной части территории в поясе низкогорий и жар¬ких равнин; традиционного общинного землевладений - сохра¬нившиеся и частично трансформированные в мелкотоварные кре¬стьянские в горных районах; крупного землевладения (латифундизма) - старые феодальные и рабовладельческие поместья на равнинах и трансформированные в ареалы капиталистического земледелия вблизи главных хозяйственных центров - городов Богота и Кали; воспроизводства латифундий на землях нового освоения на востоке страны; "антьокийской колонизации" (по названию одноименного департамента страны - Антьокии) в зо¬не распространения мелких семейных хозяйств, специализиро¬ванных на производстве кофе на склонах Центральной Коодильеры; неоколониальный анклав банановых плантаций на Атлантическом побережье.
Как отмечает большинство исследователей, капиталистиче¬ские производственные отношения стали играть ведущую роль в колумбийском сельском хозяйстве достаточно поздно - только начиная с 60-х годов (17). По данным переписи 1973 г., лица наемного труда составляли только 58,2% от общего числа заня¬тых в аграрном секторе (12). Как показали результаты прове¬денной нами на основе национальной сельскохозяйственной и демографической статистики за 70 - 80-е годы комплексной ти¬пологии 976 муниципий Колумбии по основным социально-эконо¬мическим параметрам хозяйств и социальной структуре сельско¬го населения, процесс становления аграрного капитализма в ус¬ловиях столь дробной "нарезки" относительно компактной терри¬тории (до настоящего времени освоены и относительно плотно населены только центральные районы, прилегающие к Кордилье¬рам, и район Атлантического побережья, на которые приходит¬ся немногим более 1/3 общей площади страны) отличался зна¬чительной территориальной неоднородностью (9, 10, II, 12).
В межандийских долинах и на равнинах Атлантического по¬бережья развитие капиталистических отношений происходило главным образом в форме аренды крупными предпринимателями участков латифундий или в результате сращивания сельского хозяйства с промышленностью в АПК. Для этих территорий ха¬рактерен высокий уровень использования наемного труда (наем¬ные рабочие составляют более 3/4 от общего числа занятых в аграрном секторе), мелкотоварные крестьянские хозяйства поч¬ти полностью исчезли. К разросшимся в 60 - 70-е годы перво¬начальным "очагам" аграрного капитализма в межандийских до¬линах рек Магдалена и Каука добавились новые ареалы в депар¬таментах Сесар и Кордоба, в верховьях р.Магдалена и в льяно¬сах Меты.. Они окружены территориями, где дробление и капита¬лизация латифундий еще не закончились.
Особый ареал товарного хозяйства сложился на западе страны в границах департаментов Антьокия, Кальдас, Рисаральда и Киндио, где на крутых горных склонах выращивают кофе. Высокая рентабельность этой культуры обеспечивает стабиль¬ность существования даже небольших по площади (до 10 га) хозяйств семейного типа, специализирующихся на ее производст¬ве. Однако в последние годы наметилась тенденция к укрупне¬нию кофейных плантаций и распространению в этом ареале ка-питалистического найма.
Наряду с территориями, в различной степени втянутыми в капитализацию сельского хозяйства, сохраняются и относительно слабо затронутые этим процессом ареалы. Еще мало трансформированы докапиталистические аграрные структуры в высокогорных районах Восточной Кордильеры (за исключением быстро расширяющегося ареала товарного хозяйства вблизи столицы, который обслуживает ее рынок) и особенно на юге страны в департаментах Каука и Нариньо .Наиболее медленны¬ми темпами развитие капитализма идет на территориях, где сохраняются крупные поместья, которые обрабатываются из¬дольщиками ("апарсерос") и малоземельными крестьянами. Воз¬можность докапиталистической эксплуатации маргинального крестьянства в латифундиях тормозит расслоение мелких про¬изводителей и способствует сохранению архаичных производ¬ственных отношений.
Особенно наглядно неоднородность современного "социально-экономического рельефа" территории Колумбии отражают построенные на основе налоговой статистики картосхемы, по¬казывающие различия в интенсивности и экономической эффек¬тивности сельского хозяйства различных ареалов (рис.1,2).
Например, наиболее высоким уровнем налогообложения I га сельхозугодий (при определенном допущении, свидетельствующим об уровне дохода с единицы площади) отличались основные ареалы аграрного капитализма: вблизи Боготы, в до¬линах рек Магдалена и Каука, в "кофейном" ареале Централь-ной Кордильеры (см.рис.1). Наблюдается четко выраженная пространственная закономерность снижения уровней интенсив¬ности и доходности сельского хозяйства в направлении от крупных городских центров - Боготы, Кали, Барранкильи, Бу-караманги, Манисалеса, Медельина, вокруг которых в первую очередь сформировались ареалы аграрного капитализма. Эта закономерность не распространяется на крупнейший густонаселенный ареал крестьянского хозяйства в Восточной Кордильере, где цены на землю резко завышены и в условиях "земельного голода" мало зависят от реального уровня рентабельности про-изводства.
Иной характер носит распределение величины налогообло¬жения в расчете на одно хозяйство (см.рис.2). По значению этого показателя прежде всего выделяются ареалы животновод¬ческих латифундий. Например, в ареалах латифундизма на Ат¬лантическом побережье и в льяносах Меты на востоке страны средняя величина годового налога (и потенциальный доход) в расчете на I землевладение вдвое больше аналогичного пока¬зателя для "кофейной зоны" с ее высокотоварным плантацион¬ным хозяйством.
Отмеченные выше особенности формирования, современного размещения и взаимодействия на территории Колумбии ареалов с преобладанием различных социально-экономических укладов сельского хозяйства были учтены нами при выделении сельско¬хозяйственных районов (СХР), которые не только различаются по специализации, но и отнесены к нескольким группам по преобладавшим типам укладов или их сочетаний.
Итогом такого районирования стала пространственно-вре¬менная модель, одновременно отражающая несколько аспектов соотношений между районами (рис.3).

ВРЕМЕННЫЕ СООТНОШЕНИЯ
Процесс районообразования в многоукладном аграрном секторе Колумбии можно представить как своеобразную "цеп¬ную реакцию". Она проявляется в центробежном распростране¬нии капиталистического уклада из первоначальных "очагов" его становления и ведет к постепенному превращению окружающей территории в периферию разрастающихся районов высоко¬специализированного капиталистического интенсивного земледельческо-животноводческого хозяйства. В свою очередь, фор¬мирование первых районов с ведущей ролью капиталистическо¬го уклада было связано с производством главной экспортной культуры - кофе, экспорт которого стал источником первона¬чального накопления капитала. Поэтому развитие обслуживающе¬го внутренний рынок крупномасштабного капиталистического зе¬мледелия началось только после консолидации "кофейного" рай¬она.
Следуя этой логике, можно свести историю формирования современной сетки СХР Колумбии к следующим периодам:
I) начало XX в. - район кофейных плантаций (на рис.3 - CXP I);
II) 20 - 30-е годы - районы капиталистического земледе¬лия и животноводства в пригородных зонах Боготы и Медельина (СХР II.1,2);
III) 30 - 40-е годы - районы крупномасштабного капитали¬стического земледелия в межандийских долинах (СХР II. 3,4);
IV) 50-е годы и по настоящее время - формирование райо¬нов крупномасштабного капиталистического земледелия в ареа¬лах латифундизма (СХР IV, 1-4);
V) 60-е годы и по настоящее время - районы становления мелкомасштабного капиталистического земледелия в ареалах крестьянского хозяйства (СХР VI, 1-3).
В данную периодизацию не включены сроки формирования при прямом участии иностранного капитала районов-анклавов банановых плантаций на Атлантическом побережье (СХР III.1 - в начале XX в., СХР III.2 – в 60-е годы), которые в опреде¬ленном смысле "экстерриториальны" для экономики страны.
Особую группу СХР образуют районы c преобладанием до¬капиталистических укладов, оформившихся еще в ХVIII-ХIХ вв. К ним относятся СХР, в которых преобладают животноводческие латифундии, крупные земледельческие поместья и мелкие полу¬натуральные крестьянские хозяйства. Устойчивость этих райо¬нов, связанная с крайне неравномерным распределением собст¬венности на землю и наличием резервных площадей для воспро¬изводства докапиталистических производственных отношений в зонах пионерного освоения, позволяет рассматривать их как самостоятельные элементы территориальной структуры сельско¬го хозяйства Колумбии.

ИЕРАРХИЧЕСКИЕ СООТНОШЕНИЯ
Зависимое положение Колумбии в системе международного капиталистического разделения труда обусловило гипертрофи¬рованное развитие экспортного сектора сельского хозяйства и подчиненное значение отраслей, обслуживающих внутренний рынок. Диспропорции между этими двумя группами отраслей проявляются в особенностях иерархии выделенных нами СХР, которые значительно различаются по масштабам специализации и удельному весу в экономике страны.
Доминирующее положение в этой иерархии занимает "ко¬фейный" СХР - второй в мире по ежегодному объему производства этой культуры после Юго-Востока Бразилии. Специализа¬цией в общерегиональном масштабе отличаются также районы-анклавы банановых плантаций, уступающие по масштабам про¬изводства только сельскохозяйственным районам аналогичной специализации в Эквадоре и в Центральной Америке. Специали¬зацию сформировавшихся в середине XX в. районов крупномас¬штабного капиталистического земледелия определяет производ¬ство сырья для национальной промышленности и отдельных ви¬дов продовольствия. Из входящих в данную группу СХР наибо¬лее развиты районы, специализирующиеся на хлопководстве и рисоводстве. Наименее специализированным остается хозяйство в районах с ведущей ролью мелкотоварного крестьянского ук¬лада. Для них характерно непропорционально низкое соотноше¬ние объема производимой товарной продукции и численности населения, что связано со слабой интегрированностью кресть¬янского хозяйства в рыночные отношения. Замыкают "иерархи¬ческий ряд" сельскохозяйственных районов Колумбии СХР экс¬тенсивного пастбищного животноводства.

ПРОСТРАНСТВЕННЫЕ СООТНОШЕНИЯ
Характер выявленных нами территориальных различий в интенсивности и экономической эффективности сельскохозяйственного производства Колумбии, наглядно отраженный на изолинейных картах, доказывает соответствие их типичной модели "центр - периферия". В основе этой модели лежит специфика развития капиталистических производственных отношений в сельском хозяйстве Колумбии, которое началось с "диффузии" капитала, накапливавшегося в главном центре района кофейных плантаций - г.Медельин, на окружающие территории. Позднее раз¬витие аграрного капитализма захватило также окрестности двух основных центров, через которые осуществлялся вывоз кофе, - городов Кали и Барранкилья.
Однако было бы неверным абсолютизировать значение фак¬тора расстояния в формировании современных сельскохозяйст¬венных районов Колумбии. По результатам расчета коэффициен¬та корреляции между основными показателями интенсивности сельскохозяйственного производства и расстоянием от центров СХР, связь между ними оказалась достаточно тесной только для территорий, относящихся к СХР с ведущей ролью капиталисти¬ческого уклада (значения коэффициента корреляции колебались около 0,6). Поэтому "центрально-периферийная" модель не распространяется на всю совокупность выделенных нами СХР Колумбии. Она может быть принята за основу только для характеристики соотношений между районами, в которых преобладает капитали¬стический уклад. Районы о ведущей ролью латифундизма и мел¬котоварного крестьянского уклада не вписываются в эту мо¬дель, что связано с их автономностью по отношению к внут¬реннему рынку капитала. Трансформация докапиталистических производственных структур в них происходит в основном за счет "экспансии" отличающихся динамизмом и расширяющихся по площади соседних капиталистических СХР.
В то же время районы латифундизма и крестьянского хо¬зяйства нельзя рассматривать только как "маргинальное про¬странство" местных центров капитализма. Устойчивость пре¬обладающих на их территории форм хозяйства поддерживается не только автономностью по отношению к рынку, но и благода¬ря возможности решения в них проблемы аграрного перенаселения я снижения социально-политической напряженности за счет постоянного оттока излишков населения (безземельных кресть¬ян) в города и на земли нового освоения. Анализ обеспеченно¬сти сельских жителей землей показал, что за 70 - 80-е годы средняя площадь землевладений в горных районах, несмотря на значительный естественный прирост населения, почти не изме¬нилась. Ее уменьшение происходит в формирующихся СХР капита-листического земледелия, а увеличение - на их периферии, ку¬да вытесняются экстенсивные животноводческие хозяйства.
Это подтверждается и особенностями географии социальных конфликтов в сельской местности и существующего в стране с конца 50-х годов партизанского движения. Очевидна их прямая связь с особенностями районообразования в многоукладном сельском хозяйстве Колумбии. Можно сделать вывод, что соци¬ально-политическая напряженность приурочена в основном к районам, находящимся на периферии капиталистического разви¬тия, которая, разрастаясь, принимает массовые потоки обез-земеленных крестьян и одновременно служит ареной воспроиз¬водства латифундизма.
Таким образом, пример нашего исследования показывает, что в действительности география социально-экономических укладов сельского хозяйства в развивающихся странах сущест¬венно богаче простой модели "центр - периферия", хотя и ча¬стично объясняется ею. Вероятно, правильнее предположить, существование по крайней мере двух элементов территориаль¬ной дифференциации многоукладного аграрного сектора - "цен¬трально - периферийного" и "ареального", опирающегося на устойчивость сосуществующих в единой хозяйственной системе различных укладов, которые могут обладать определенным "за¬пасом прочности". Такой подход представляется нам особенно плодотворным для объяснения конфликтных ситуаций, возникаю¬щих как результат пересечения этих направлений и подчинения второго первому. Примеры таких конфликтов можно найти практически во всех развивающихся странах с многоукладной эко¬номикой, где от их разрешения часто зависит общая социально-политическая ситуация, что делает исследования подобного ро¬да крайне актуальными и перспективными не только с точки зре¬ния "чистой науки".
* См., например, интервью известного британского обще¬ствоведа Т.Шанина и его статью, опубликованную в журнале "Вопросы философии" (8).
** Его не удалось разрешить в ходе революций 1905 и 1917 гг.; да и впоследствии этот вопрос не был закрыт, о чем свидетельствует появление в стране только за первые два года аграрной реформы, начавшейся в 1990 г., более 150 тысяч аль¬тернативных колхозам и совхозам крестьянских хозяйств.
*** Достаточно полный перечень основных групп этих укла¬дов приведен в работе В.И.Ленина "О левом" ребячестве и мелкобуржуазности" (2).
**** География не случайно поставлена нами на второе место; ведущую роль в изучении региональных различий в социально-экономическом строе сельского хозяйства сыграли все же экономисты, причем многие исследования (например, А.В. Баянова) в этой области привели их авторов к оригинальным взглядам на сущность географической науки (7).

1-3 - ближняя периферия: 1 - "кофейного" района (200-250 км), 2 - столичного центра (150-200 см), 3 - региональных центров эко¬номического развития, 4—5 — средняя периферия; 4 — "кофейного" рай¬она (250-300 км), 5 - столичного центра (200-300 км); 5 - столич¬ного центра (200-300 км); 6-7 - дальняя периферия: 6 -"'кофейного" района (350-500 км), 7 - столичного центра (300-400 км); 8 – СХР с ведущей ролью капиталистического уклада.
I-VIII. Сельскохозяйственные районы (по группам):
I — "кофейный"; II — крупномасштабного капиталистического земледелия и животноводства: II.1.2. — пригородного хозяйства (цветоводства, ово¬щеводства, молочного животноводства), II.3 - рисоводства, производства кунжута, сорго, сои и мясного животноводства, II.4 - тростниково-сахарных ЛПК, хлопководства; III.1.2 - банановых плантаций; IV - крупно¬масштабного капиталистического земледелия и экстенсивного пастбищного животноводства (латифундий): IV.1 - производства сорго, хлопководства и мясного животноводства, IV.2 - хлопководства, рисоводства и мясного животноводства, IV.3,4 - рисоводства и мясного животноводства; V.1.8 - экстенсивного пастбищного мясного животноводства (латифундий); VI - мелкомасштабного капиталистического земледелия и крестьянского хозяйства: VI.1 - зернового хозяйства, овощеводства, картофелеводства; VI.2,3 - зернового хозяйства, картофелеводства; VII - докапиталистического комплекса земледельческих и земледельческо-животноводческих поместий и полунатуральных крестьянских хозяйств ("латифундии-минифундии"; VII.1 - плантаций кофе, табака, какао и мясомолочного животноводства; VII.2.3 - то же в сочетания с хозяйствами, нелегально выращиваю¬щими коку и марихуану и индейскими сельскохозяйственными общинами; VIII.1-3 - воспроизводства комплекса "латифундии-минифундии" на терри¬ториях нового освоения.


1 - 100 и более, 2 - 50 - 99, 3 - 25-49, 4 - 10-24, 5 - 5-9, 6 - менее 5;
7 - центры департаментов, 8 - границы сельскохозяйст¬венной колонизации.
1 - 1250 и более; 2 - 1000 - 1249; 3 - 750-999, 4 - 500-749, 5 - 250-499, 6 - 250-249, 7 - 50-149, 8 - 25-49, 9 - ме¬нее 9;
10 - центры департаментов, 11 - границы сельскохозяйствен¬ной колонизации.

1. Андрианов Б.В., Чебоксаров Н.Н. Хозяйственно-культурные типы и проблемы их картографирования. - Советская этно¬графия, 1972, № 2.
2. Ленин В.И."О левом" ребячестве и мелкобуржуазности. -Полн.собр.соч., т.56, с.283-314.
3. Ленин В.И. Развитие капитализма в России. Процесс обра¬зования внутреннего рынка для крупной промышленности. - Полн.собр.соч., т.3.
4. Ракитников А.Н. География сельского хозяйства. М.,1970.
5. Чаянов А.В. Вопросы теории некапиталистических систем экономики. - Цивилизация: теория, история и современ¬ность. М., 1989, с.143-176.
6. Чаянов А.В. О номотетическом элементе экономической гео¬графии. - Труды высшего семинария сельскохозяйственной политики и экономики. Вып.I. М., 1924.
7. Шанин Т. Формы хозяйства вне систем. - Вопросы филосо¬фии, 1990, № 8, с.I09-II8.
8. Censo 1985. Avances preliminares. Bogota, 1986.
9. Censo agropecuario 1970/1971. Bogota, 1972-1975.
10. Censo cafetero 1980/1981. Bogota, 1982.
11. Colombia Estadistica 1987. Vol.1-2. Bogota, 1988.
12. Chonchol J. L'evolution de I'agriculture Latino-Americaine de 1950 a 1980s croissanse, modernisation et marginalisation des paysans. - Notes et etud. Doc. 1985, N 4788, p.87-95.
13. Frank A.G, El desarrollo del subdesarrollo, Bilbao, 1974.
14. Grigg D. The harsh lands» a study in agricultural deve¬lopment. St. Martin's Press. London.
15. Hahn E. Die Wirtschaftsformen der Erde. Petermans Mitteilungen, 1892, Bd.38.
16. Kalmanovitz S. El desarrollo de la agricultura en Colom¬bia. Bogota, 1982.
17. Marino T. La ocupacion del territorio en Colombia. Notas sobre urbanismo у economia regional. Bogota, 1982.
18. Preston D.A. Contemporary issues in rural Latin America. - Progress in Human Geography, Vol.7, 1983, №2, p.276-282.
19.Santos M. O espago dividido. Sao Paulo, 1981.
Источник: Наумов А.С. Социально-экономическая многоукладность сельского хозяйства и современная интерпретация модели «Центр-Периферия» для развивающейся страны // Вопросы экономической и политической географии зарубежных стран. Вып. 13. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1993. С. 155–175.

Все права защищены. © Кафедра социально-экономической географии зарубежных стран Географического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова.
Разработка и дизайн сайта. © 2006-2007, Василий Дубовик.
Использование размещенных на сайте материалов допускается только с согласия правообладателя. При использовании материалов сайта ссылка на www.geostranoved.ru обязательна.